Михаил Москвин-Тарханов: «Берлин мы обошли. Москва приближается к градостроительному уровню Лондона»

Михаил Москвин-Тарханов: «Берлин мы обошли. Москва приближается к градостроительному уровню Лондона»

Наш город меняется с каждым днем. Порой попадешь в какое-нибудь место, где не был несколько лет, и не узнаешь его – все по-другому. По каким критериям застраивается Москва, как она будет меняться дальше, об этом мы решили поговорить с Михаилом Москвиным-Тархановым – депутатом городской Думы, сопредседателем комиссии гордумы и правительства города по нормативной базе перспективного развития и градостроительства.

– Михаил Иванович, расскажите, пожалуйста, о московских градостроительных нормах, которые в последнее время приняла Мосгордума. – Мосгордума приняла законы города о Генеральном плане столицы, о планировании округов, районов, территорий природного комплекса и историко-культурного значения, об основах градостроительства, о защите прав граждан при принятии градостроительных решений, обеспечении благоприятных условий их проживания при проведении строительных работ и другие. Первый этап работы завершен. Второй – это переосмысление, приведение московского законодательства в соответствие с федеральным, комментарии к законодательству. Все это связано с созданием подзаконных актов правительства Москвы. К 2008 году мы должны актуализировать Генеральный план и издать новый закон. Это огромная работа, но это уже следующий этап. В ближайшее время будет подготовлен и вынесен на рассмотрение Мосгордумы Градостроительный кодекс Москвы. Параллельно будем подавать поправки и предложения в Государственную Думу для доработки Градостроительного кодекса РФ. – Как вы относитесь к тому, что в столице есть федеральная и московская собственность на землю? – Собственник земли может быть, какой угодно: федеральный, московский, частный. Возможно, что и муниципалитеты получат в собственность земельные участки. Представьте, у вас есть в собственности участок земли. Но его назначение определяется градостроительным планом. По плану здесь должен быть парк, значит, будет только парк. Другой участок земли, предположим, предназначен под строительство жилых домов. Тут же возникает вопрос ландшафтного и строительного зонирования. В плане указано, какая плотность застройки и высотность домов здесь возможны. Все определяется Генеральным планом. Собственность на землю в городе – это не главное. Цена земельного участка зависит от его назначения. Но все должно подчиняться общим градостроительным задачам. Например, на участке, который принадлежит федералам, нужно провести дорогу. Нам говорят: «Это наша собственность, и мы здесь хотели построить жилые дома». Мы предлагаем: «Давайте поменяемся. Мы вам даем другой участок, а вы нам отдаете этот». По статье 73 Конституции РФ законодательство в области архитектуры и градостроительства относится к предметам ведения субъектов. Решающее слово в градостроительном планировании, застройке, комплексном благоустройстве имеет Москва. Поэтому надо совместно сотрудничать с федеральными органами, договариваться. Я много раз предлагал федералам: давайте не будем делить землю, имущество. Вот есть Китай-город. Там много памятников, учреждений и федеральных, и московских. Давайте создадим одну управляющую компанию, смешанную, федерально-московскую. Передадим туда права по управлению. Определим идеальные доли в собственности, создадим мощный интеллектуальный центр для реконструкции. И тогда быстро пойдет совместная работа, потому что она будет санкционирована и Министерством экономического развития России, и московским правительством. А если мы будем делить учреждения, участки, дороги, трубы, то ничего хорошего не получится. Теоретически все согласны. Была попытка, спровоцированная не очень умными людьми, поделить памятники. Теперь все понимают, какая это бессмыслица. У федералов есть часть земель Москвы, ну и пусть она будет у них. Но использование их должно быть общее, деньги вносим сообща, если у федералов денег нет, вносит город, а затем Москве чем-то компенсируют. Это обычный договорный процесс. – Есть примеры эффективного совместного сотрудничества? – Имеются. 122-й закон о монетизации льгот – это ошибка федерального правительства. И мощные компенсационные усилия правительства Москвы свели эту ошибку к минимуму. Когда в столице отключилось электричество, сложилась страшная ситуация. И федеральное Министерство обороны вместе с московским правительством, вместе с МЧС предприняли огромные усилия и успешно преодолели этот кризис. Никто из чиновников, находясь на хозяйственных делах, не должен сводить счеты с чиновниками другого уровня. Это вписывается в принцип нового федерализма – «все отвечают за все», который президент Рейган сформулировал в 1981 году. Что он означает? Обычно говорится, что должны быть разделены сферы ответственности между местным самоуправлением, субъектом федерации и самой федеральной властью. В крупном городе это невозможно. В Америке, если у местных властей нет денег, и они не могут построить, например, мост через реку, обращаются к штату. Или аэропорт в городе ему принадлежит, но средств на модернизацию не хватает. На помощь приходит федеральная власть, которая выделяет целевые средства. При этом никто не имеет права бездействовать и отказываться от решения проблем, когда идет речь о безопасности и нормальных условиях жизни людей. Действует система взаиморасчетов, затраты друг другу компенсируются. Это очень правильный подход. Вот так бы и нам с федералами работать. Это было бы идеально. В некоторых министерствах можно было бы сделать управления по Москве. Они были бы партнерской организацией соответствующего подразделения московского правительства. Мы могли бы вместе создавать смешанные управляющие, акционерные компании – столько возможностей открылось бы! – В Москве предполагается построить 60 высоток. На этот счет существуют разные мнения. – В самом Генеральном плане о высотках ни слова не сказано. Высотки – это конкретное решение правительства Москвы, но они должны строиться там, где это возможно. В центральной части города их строить нельзя, поэтому высотки будут опоясывать город по новому транспортному кольцу. Чем хороши высотки? Площадь основания таких зданий очень невелика. Высотка от высотки может находиться на приличном расстоянии. А это дает возможность создать подъездные пути, площадки, прогулочные зоны, посадить зеленые насаждения и т. д. А если строить малоэтажные дома, то город будет покрыт, как чешуей, домами и асфальтом. Высотки на окраинах, в новых районах, где они не меняют культурный облик города, – вещь неплохая. В чем сложность строительства высоток? Здесь требуется особое качество работ, точность и надежность. Применение новых норм и правил, в том числе и федеральных, помогут строителям более точно ориентироваться на те или иные конкретные проектные решения, виды работ и материалов. И конечно, требуется очень точная грамотная организация строительства. Стройкомплекс сделал гигантские успехи за 15 лет. И на сегодня такие решения возможны. Предполагается, что в основном в высотках будут жилые помещения, хотя, возможно, и офисы. Все зависит от того, какая будет политика цен, спрос на жилье. Во всем мире высоток множество: и жилых, и нежилых, и даже гаражей. В Чикаго в некоторых зданиях до 40-го этажа идут гаражи, а выше – офисные учреждения. Выглядят эти дома, как кукурузные початки. И никаких проблем с точки зрения применения технологий, материалов нет. Но мне там специалисты говорили, что возводить здания выше 50 этажей нам в России не следует. Даже в Америке, родине небоскребов, считается, что здание выше 70 этажей строить не выгодно и не нужно. А в тех странах, где недавно начали возводить высотки, тем более. Никакого особенного риска для строительства многоэтажек в нашей зоне нет. Есть определенные проблемы в некоторых местах с геоморфологией верхнего слоя почвы. Но фундамент высотки опускается глубоко под землю и опирается на мощные известковые или глинистые породы. Конечно, предварительно нужно проводить тщательные геоморфологические, геологические исследования. Мы знаем из школьного курса, что в сейсмическом отношении Средне-Русская равнина одна из самых спокойных частей земного шара. Сюда доходят небольшие землетрясения от Карпат, не больше 5 баллов. Многие говорят о смещениях пород на глубине 1,5 – 2 км, которые проходят под Московским Кремлем. Но в Московском Кремле стоят здания, которые построены более 500 лет назад. Например, Успенский собор и другие. Они ветшают от времени, нуждаются в ремонте, в реставрации. Но трещин, повреждений, которые могли бы быть отнесены к геологическим возмущениям, не наблюдалось. Эксперимент, который провела сама жизнь, показал, что бояться высоток не стоит. – А что касается обслуживания таких зданий? Считается, что оно дорогостоящее. – Есть такая проблема. Но здесь самое главное – экономия земли. Собственно, поэтому в Америке в крупных городах море высоток, а вокруг них – одноэтажная застройка. – Характерное для Москвы контрастное строительство сохранится? – В самом Генеральном плане о контрастном строительстве ничего не говорится. Есть определенные зоны контрастной застройки в генеральной схеме зонирования, которая является частью Генерального плана Москвы. Но в приоритетах сказано, что мы должны максимально сохранить благоприятную среду. Предусматривается, что в городе должна быть разная этажность, соблюдаться гибкая строительная формула. Я недавно разговаривал с одним дипломатом. Он долгое время работал в Великобритании, жил в Берлине, сейчас переведен в Москву. Он сказал: «Москва намного лучше Берлина. Город красивее, лучше застроен, дома интереснее». Могу с ним полностью согласиться. Совсем недавно я был в Берлине. И сохранение памятников там гораздо хуже поставлено, и застройка менее качественная и привлекательная, и градостроительное планирование хуже. Берлин мы точно обошли. По моим понятиям, Москва приближается к градостроительному уровню Лондона. Хотя в Лондоне тоже есть градостроительные ошибки. Вот выходите вы, предположим, к замку Тауэр. Смотрите на него, а за ним гигантское здание американского посольства. И получается маленький игрушечный замок пристроен к подножию американской горы. Подобные ошибки есть и в Москве. Если мы возьмем такие столицы как Стокгольм, Рим, Вена, то здесь нам еще многому и многому надо учиться. Они более бережно сохраняют свою историко-культурную среду.

Беседовала Светлана Амелехина


О нашем собеседнике: Михаил Иванович Москвин-Тарханов родился и воспитывался в семье актеров МХАТа. После окончания МГУ работал в Институте молекулярной биологии АН СССР. Москвичи трижды избирали Москвина-Тарханова депутатом Мосгордумы. Он координирует вопросы архитектуры, градостроительства, охраны исторического наследия и связей с религиозными организациями. Получил второе высшее образование юриста. Женат, имеет троих детей.