Мария Маханько: «Мечтала снять картину про свой подъезд...»

Мария Маханько: «Мечтала снять картину про свой подъезд...»

С Марией Маханько мы познакомились на международном кинофестивале «Зеркало» имени Андрея Тарковского в Ивановской области. Сюда молодая режиссер «с пылу, с жару» привезла свою новую комедию «Егорино горе».

На съемки по болоту

Очарование юности в Маше замечательным образом соседствует с философским взглядом на жизнь, ироничным отношением к себе и умением подметить смешное в окружающей действительности. Мария во всеуслышанье рассказывала в автобусе, как на съемках ее нового фильма эксцентричный хулиган, выпускник первой «Фабрики звезд» и исполнитель главной роли в фильме Михаил Гребенщиков едва не спалил всенародно любимого Игоря Бочкина, когда случайно поджег его ватные штаны...

– Мария, а если отбросить юмор ситуации, то все-таки про что вы снимали фильм?

– Про то, что судьба часто указывает нам правильную дорогу, подсказывает, как надо себя вести и что делать. Но люди порой этого не замечают и потому попадают во всякие неприятные ситуации. А если присмотреться, то всегда есть какой-то выход.

– Вы побывали в самом сердце России, в Ярославской области. Какой вам показалась глубинка? И как проходили съемки?

– Кино снимали в течение месяца под Ростовом Великим, в местечке с экзотическим названием «Поречье рыбное» и на озере Неро. Декорацию главного съемочного объекта – дебаркадер, который в фильме играет важную роль, построили прямо на берегу озера, но когда снег подтаял, выяснилось, что это не берег, а болото. Климатические условия подвели!

Каждый день приходилось топать полтора километра по болоту туда и обратно. Сначала в резиновых бахилах, а когда снег окончательно растаял, переправлялись на лодках. То еще развлечение!

Лента снималась в трудных условиях. В один прекрасный день декорация чуть было не уплыла в озеро, потому что уровень воды поднялся. Художнику пришлось придумывать что-то вроде якоря, чтобы уплывающую декорацию пришвартовать и доснять основные сцены с домиком.

Что касается выбора актеров, то в фильме есть представители молодого поколения – Миша и Алиса Гребенщиковы. А сердца старшего поколения согревают Игорь Бочкин и Рамиль Сабитов. Рамиль обычно играет отрицательных персонажей, а я предложила ему комедийную роль. Он очень удивился и спросил: «А вы уверены?!» Но когда примерили на него костюм Пафнутия – местного деревенского сумасшедшего, – Рамиль настолько проникся, что стал буквально купаться в этой роли.

Миша Гребенщиков не сразу появился на проекте. Мы долго искали главного героя, смотрели в театральных вузах, театрах, цирковых училищах. Пробовались известные актеры, такие как Евгений Стычкин. Но всем кандидатурам чего-то не хватало. Помог случай: заехала я с Мосфильма в гости к родителям, с собой была пачка фотографий с претендентами на главную роль. Разложила ее на столе. Папа зашел в комнату, взглянул на этот пасьянс и вдруг предложил попробовать Мишу Гребенщикова, которого в тот момент показывали в каком-то ток-шоу.

Я отнеслась к предложению скептически: благодаря своему неординарному творчеству Миша всегда казался мне немного безбашенной личностью. Но решила рискнуть и пригласила его на пробы. Миша подумал, будто его разыгрывают: ему уже посчастливилось попасть на передачу «Розыгрыш», где розыгрыш состоял как раз в том, что его приглашали на главную роль в фильме. Он посчитал это второй частью розыгрыша, долго нам не верил. Но пробы прошел хорошо, держался уверенно.

– А Алиса Гребенщикова?

– Мне очень понравился фильм Елены Суни с участием Алисы «Человек в футляре». Но я почему-то вбила в голову, что Алиса у нас играть откажется, и стала искать девушек, похожих на нее. А потом поняла: надо просто позвонить Гребенщиковой. После разговора о драматургии фильма, о задачах, которые ставились перед ее персонажем, Алиса согласилась сниматься.

– Ее знаменитый папа не появлялся в ходе съемок?

– Папа не появлялся, но у него состоялся телефонный разговор с Михаилом Гребенщиковым. Алиса со съемок позвонила БГ и сказала, что снимается с однофамильцем. БГ попросил передать Мише трубку, и артисты долго выясняли, не являются ли они родственниками.

Во ВГИК из Лиссабона

– У вас картине снимается ваша сестра Наталья, которая в этом году заканчивает режиссерский факультет ВГИКа. А как вы обе решились идти в кино?

– Наташа у меня снялась в известном смысле случайно в эпизодической, но яркой роли официантки провинциального клуба. Продюсер предложил на эту роль свою протеже, которая совершенно не подходила, потому что обладала яркой модельной внешностью. Ну, не могла такая умопомрачительная красотка быть официанткой в провинциальном клубе городка под названием «Глухомань»!

Пришлось пойти на хитрость: я договорилась с художниками по костюмам и гриму, пригласила модель к себе и сообщила: мы ее утверждаем, но нарисуем ей фиксы, «фингалы» под глазом, оденем в бесформенное платье... Хорошо, что девушка попалась умная: она все это вежливо выслушала и... на следующий день отказалась. А поскольку время подошло ехать в экспедицию, я схватила в охапку сестру (она тоже красотка, но не метр девяносто, как некоторые, и обладает пышными формами настоящей русской девушки). К тому же сама режиссер, человек творческий, и я была уверена, что она с этой ролью справится.

В итоге я привезла на «Зеркало» фильм художественный, а Наташа сюда же привезла свою первую документальную работу – «Лифтер». Она заканчивает ВГИК в мастерской Сергея Мирошниченко. А я закончила мастерскую Вадима Абдрашитова.

– Тогда давайте поподробнее поговорим о вашей системе координат в искусстве.

– Я выросла в семье абсолютно далекой от искусства. Папа всегда был связан с иностранными языками, мама посвятила себя нашему с сестрой воспитанию. Но папа нас с самого детства водил по театрам, моим любимым был МХАТ. Сейчас любимого театра нет, но есть любимые спектакли.

С детства занималась в различных театральных студиях, потом проникла на съемочную площадку в качестве актрисы, стала играть в любительских спектаклях. Точно была уверена, что поеду поступать во ВГИК на режиссерский факультет.

– Почему «поедете»? Вы же жили в Москве?

– Родилась в Москве, но к моменту поступления в институт шестой год как жила за границей – в Лиссабоне, в Португалии. Там работал папа. У него два раза в жизни были очень длительные командировки – в Бельгию, а потом в Португалию. Так что на родной Таганке мы появлялись наездами.

– «Таганка – девчонка-хулиганка, люблю твои веселые огни...»

– На Таганке и вправду жили (и живем сейчас) в очень веселом доме, где обитает множество комедийных персонажей. В нашем доме есть интереснейшие бабульки, колоритные старички. Есть, например, один интересный персонаж по кличке «Гнутый». Он очень сутулится. Не знаю, сколько этому человеку лет, но он у нас главный по дому: все время строит какие-то шлагбаумы, все всегда и про всех знает.

А в детстве, помню, жила очень смешная бабушка в больших очках с выпуклыми линзами, она всегда сидела на лавочке и была глуховата. Причем, настолько сильно, что слышала только, если ей кричали прямо в ухо. Каждый раз, когда мы входили или выходили из дома, она трескучим голоском задавала один и тот же вопрос: «Ты старшенькая или младшенькая?» Хотя мы с Наташей абсолютно не похожи, и спутать нас сложно. Сейчас нам ее, поверите ли, не хватает...

Есть в доме человек по кличке «Фанера» – очень интересный в кинематографическом смысле типаж. Он всегда пропустит даму вперед, придержит дверь, спросит о погоде – настоящий интеллигент со странной кличкой. Сейчас, к сожалению, дом уже не тот, что был в моем детстве – кто-то из соседей умер, кто-то переехал, атмосфера слегка утеряна, потому что многие квартиры в доме сдаются.

– Эти яркие типажи и попали в ваши фильмы?

– Какие-то манеры их поведения, безусловно, попадали. Я одно время наблюдала за соседями, что-то записывала для себя и даже хотела снять картину про мой дом, про подъезд, потому что персонажи, действительно, очень уж сочные.

– Ваш двор, каким он запомнился?

– А вот двор-то как раз и не запомнился. Именно потому, что в Москве мы бывали наездами. Поэтому ни драк, ни гулянок в моей жизни не было. Только-только умудрялась обзавестись какими-то подружками, как приходилось все бросать, заводить дружбу в новом месте, и снова все бросать.

За границей всегда скучала по московской квартире, ее особой атмосфере. Хотя и в Бельгии, и в Португалии мы жили в очень хороших условиях. Но каждый раз, когда в отпуск приезжали в Москву, я открывала дверь и понимала: я – дома. У каждой квартиры есть свой дух особый.

Снять фуражку с полицейского

– Что входит в вашу персональную формулу комфорта?

– В доме должно быть все необходимое для жилья плюс уют. Нашу семью все время окружают вещи, которые имеют свою историю и были откуда-то привезены. Например, большая коллекция картин, которые папа долго собирал, я помню ее еще с детства. У папы есть интересная коллекция полицейских фуражек из разных стран. Он вообще много путешествовал, и мы с ним заодно, поэтому весь дом полон каких-то необычных безделушек.

– А полицейские ведь не имеют права отдавать свои фуражки?

– Вот именно! Особенно отличительные знаки на них. Но папа каждый раз умудрялся уговорить стражей порядка, причем в разных странах, и они ему преподносили эти сувениры в дар! Как ему это удавалось – уму не постижимо!

– Его страсть к коллекционированию вам не передалась?

– У меня в детстве была внушительная коллекция открыток. Недавно ее нашла, как раз когда мы стали делать ремонт. Было очень приятно открыть эти коробки, каждая из которых связана для меня с определенным этапом жизни. Там есть старинные уникальные открытки, есть советские открытки-агитки, тематика у всех разная. Сейчас вот думаю, куда все это деть?

Черная такса на черном полу

– Вы недавно сделали потрясающе интересный ремонт в квартире. Сами трудились?

– Нет, мы попали в проект «Квартирный вопрос». Мама у нас – главный фанат этой передачи. Мы с сестрой тоже любим разглядывать варианты и обсуждать, примерять на себя. Вот и стали обращать внимание на то, что героями передачи часто становятся люди творческие. Наконец, я села и написала письмо от нас, прочитала домашним, все одобрили. Потом мы с Наташкой взяли киношную хлопушку, написали на ней «Квартирный вопрос», взяли в руки по таксе (у нас их две) и сфотографировались в интерьере, как того требует передача. Уже на следующий день нам позвонили с телевидения: «Хотим приехать, познакомиться». Нас снимали на камеру и в результате сообщили, к нашей великой радости, что «можете покидать квартиру на месяц». Через полтора месяца мы вернулись и обалдели.

В квартире сошлись все возможные стили – там было что-то от японского направления, что-то от колониального стиля, что-то от европейского, благородная английская клетка. То есть в коктейле было намешано много-много всего, но самым необычным стало присутствие черного цвета. Он, как ни странно, смотрится очень уютно и органично: черный пол, черные этажерки для книг. У нас очень много книг в доме, и мы больше всего боялись, что нам сделают нефункциональный интерьер, что некуда будет все эти книги складывать. Но в результате получили множество этажерок, полочек, причем все массивное и добротное.

Чем-то эта история мне напоминает Португалию: я думаю, дизайнеры прислушались к тому, что мы рассказывали о себе и своей жизни, и сделали «микс». Больше всего нравится огромная американская люстра с лампами из матового металла и светильники. Есть, например, бра, напоминающее расколовшуюся плошку. А комната получилась необычайно светлая. Портьеры бежевого бархата с черной окантовкой, горизонтальная опускающаяся штора, на которой изображены самураи, лошади...

– Всем понравилось это решение, или были какие-то возражения со стороны мамы и папы?

– Когда все улеглось, отзвучали официальные речи, мы сели уже без камеры и поняли, что нам все очень нравится (хотя все это чрезвычайно необычно). Если бы мы сами делали ремонт, то вряд ли в голову кому-то пришло красить пол в черный цвет. Но решение интересное. Единственная проблема теперь: одна из такс – черная. И когда она устраивается на черном полу, мы теряем ее из виду.

Наша справка

Мария Маханько, кинорежиссер, родилась в Москве. В 2004-м закончила с красным дипломом ВГИК в мастерской В. Абдрашитова. Сняла короткометражные фильмы «Маленькое счастье за 10 франков», «Вспомнилось», «За счастьем», «Гаммы», документальную картину «Человек несуществующей профессии», сериал «Русское средство». В полнометражном игровом кино дебютировала картиной «Жулики» в 2006 году. В 2007-м сняла картину «Егорино горе». Обладательница призов МКФ за «Лучший режиссерский дебют», «За яркий дебют в комедии» и др.

Елена Булова