Ностальгия

Ностальгия

«Я увидел Москву. И влюбился. По уши. А она меня яростно обвивала, То Бульварным кольцом, То Садовым кольцом. А она меня тянула сквозь улицы И заворачивала в переулки, Пока, окончательно оглушенного, Не отпускала для передышки В коммунальный очаг у Покровских ворот».Из фильма «Покровские ворота»

Души тараканов

Собственно Покровку от Чистых прудов отделяет небольшой квартальчик стоящих в каре двухэтажных домов. «Гостиница «У Покровских ворот» – гласит табличка. Первая половина XIX века. Из гостиниц, выстроенных согласно царскому указу 1798 года на торговых площадях, на месте снесенных стен Белого города, эта – одна из поздних. Зато уцелевших. Хоть и приписывают авторство проекта В. Стасову, единством стиля и особой красотой здания и тогда не отличались: внизу лавки и магазины, вверху «нумера» и квартиры, сдававшиеся внаем. Говорят, веяло тут гоголевским: «...Покой был известного рода, ибо гостиница была тоже известного рода, то есть именно такая, как бывают гостиницы в губернских городах, где за два рубля в сутки проезжающие получают покойную комнату с тараканами, выглядывающими, как чернослив, из всех углов, и дверью в соседнее помещение, всегда заставленною комодом...». Да и сейчас, кажется, беспокойные души тех тараканов нет-нет да и выглянут из-за угла, шевельнут зазывно брюнетистым усом... Нет-нет, мысли эти приходят вовсе не когда глядишь в заключенные в рамы окон стильные интерьеры разнообразных кафе! Это так, легкое дежавю.

Комнату присматриваете?

Разумеется, мы были бы не мы, если бы не устремились тут же внутрь этого преуютного каре, во двор, где обнаружили исходящие паром приоткрытые двери ресторанных кухонь, мастерские МОСХа, а также – ровно посередине – дом без крыши и странную веранду, частично опоясывающую второй этаж с будто бы осыпавшимся стеклом. Это был единственный двор, где нам не задали вопроса: «Вы себе здесь комнату присматриваете?».

Во дворе следующего дома (№ 19), характерного тибетской кухней и закрытыми на ремонт «Продуктами», этот вопрос уже прозвучал.

Действительно, почему бы не присмотреть? Ведь арендовал же как-то питерец Олег Басилашвили, «чтобы освежить ощущение реальности и вернуться в детство», десятиметровую комнату в московской коммуналке. И не где-нибудь, а именно на Покровке. «Я сейчас там иногда живу, – писал артист, – смотрю: один сортир на всех, одна ванна, очереди вечные. На кухне сидишь, куришь, выходят люди, можно поговорить, дети какие-то бегают, так хорошо... Там колокольня видна из окна, каждое утро в десять бьют колокола».

Ресницы Мэри Пикфорд

Кажется, эти края сотканы из ностальгии. Все здесь ищут детства, трогательных воспоминаний...

Вот, пожалуйста, Валентин Катаев: «...Цветущие липы. Кондитерская Бартельса в большом пряничном доме стиля модерн-рюс на углу Покровки, недалеко от аптеки, сохранившейся с петровского времени. Кинотеатр «Волшебные грезы», куда мы ходили смотреть ковбойские картины, мелькающие ресницы Мэри Пикфорд, развороченную походку Чарли Чаплина...». Ну, скажите, кто бы стал искать эти «мелькающие ресницы» с «развороченной походкой» в каком-нибудь «Kinostar De Lux»? (В 1996 году очарование «Волшебных грез» решили поэксплуатировать дополнительно, создав одноименный салон для молодоженов, в рекламном тексте которого смешались и синематограф, и цветущие липы. И «для вас – всегда свободная парковка».)

Но отвлечемся от волшебных грез (или, наоборот – вернемся к ним). Пик коммунальной ностальгии пришелся на 70-е годы, когда вышел фильм «Покровские ворота» – истинный гимн коммуналке. Нагловатое очарование юного Меньшикова, неподражаемый Броневой, Догилева... Не пережившим коммунального братства оставалось только почувствовать себя несправедливо обделенными. С годами чувства не угасли: в 2002 году на Чистых прудах всенародно отмечалось двадцатилетие культовой киноленты. Оказалось, что эту золотую жилу можно разрабатывать и дальше. Открытый недавно «по мотивам фильма» ресторан «Покровские ворота» добросовестно воссоздает интерьеры 50–60-х годов, скатерти-абажуры-патефоны, навсегда запечатленные в кадре лица... Словом, как резюмировали в одном журнале, «старая гвардия найдет здесь свои песни, танцы, солянки и котлеты». А мы пойдем дальше.

Кофе с Чернышевским

Аккурат напротив домов № 17 и № 19, где мы имели честь кружить, стояло два гостиничных же здания – № 16 и № 18. В 1965 году на месте одной из частей гостиницы построили «стекляшку», где помещалась довольно популярная пельменная, в 1997 году сменившаяся кофейней «Соffe bean». Знатоки напитка утверждают, что здесь и впрямь отличают «смесь французской жарки» от «итальянской», и к тому же дают кофе в специальных стаканчиках на вынос. А вот и сквер, образовавшийся в 1938 году при сносе одноэтажных строений. Надеюсь, Чернышевскому, чей памятник уже почти двадцать лет стоит посреди этих клумб и рябин, наше скромное кофепитие не помешает. Греем руки. Ловим губами пар. Снег размывает контуры находящейся за спиной серой громады – жилого дома для сотрудников НКВД.

А по правую руку от нас «лазоревый дом в стиле барокко». Он вызывающе светел, вызывающе роскошен, он не вписывается в пейзаж, и, говорят, так было всегда. Вычурность завитков, прихотливая линия фасадов, затейливая лепнина... Называли его прозаически: «дом-комод». Официально он известен как дом Апраксиных, а впоследствии – Трубецких. Тем не менее, с ним накрепко связана легенда, вроде бы никакими фактами не подтвержденная. Мол, строился дворец в 1742 году императрицей Елизаветой Петровной для тайного мужа ея – графа Алексея Разумовского. Будто тут же, в Барашах, и венчались, и даже ночь в лазоревом доме провели.

История сия вилами по воде писана, а вот то, что вездесущий наш Первый поэт приезжал сюда, к Трубецким, в детстве «на уроки танцования», – это факт. Затем разместилась в доме 4-я мужская гимназия (в свою очередь, выселенная из Дома Пашкова на Моховой Московским университетом), где, среди прочих, обучались Константин Станиславский и Николай Жуковский. В 1918 году гимназия была закрыта, тут-то и началась чехарда.

Часть площади в главном корпусе, а также оба флигеля были отданы под квартиры рабочих и служащих. Из архивных документов известно, что в 1936 году в доме и флигелях обитало 185 человек. Обитатели коммуналок соседствовали с многочисленными организациями и учреждениями. Девиз «Мир хижинам, война дворцам!» успешно воплощался. В разгороженных клетушках чадили примусы и керосинки. В печах и буржуйках сжигали все, что могло гореть, – перила, мебель, книги... Зато в праздники с выпивкой и песнями под гармонь славно отдыхалось под стенами бывшего княжеского дворца. После войны жителей начали потихоньку расселять, но еще в 1960-м остатки коммуналок в лазоревом доме сохранялись. Находился там до 1990 года и районный Дом пионеров, сменившийся Российским фондом милосердия и здоровья. Судя по внешнему виду, он действительно оказался к многострадальному дворцу милосерден.

Духин сад

Дальше, за дворцом, старинный розовый дом. Внушительный, окна горят... Бегаем вокруг: что здесь? За стеклянной дверью бесшумно, как в немом кино, возникает миловидная девушка в пилотке с выразительно вопрошающим взглядом. Одновременно видим табличку: «Отдел «К» МВД Московской области». Пятясь в некоем подобии восточных поклонов: «спасибо, нам уже ничего...», ретируемся. Отдел «К», кто бы мог подумать? Говорят, церковь Воскресения в Барашах, как и дворец Трубецких, отличалась барочной пышностью, пока здесь не обосновался ГУЛАГ НКВД. Не зря же именно в этих краях Герман снимал «Хрусталев, машину!».

Время истекло. Но закончить хочется другим. Видите, на той стороне арка? Вон та, где в окнах второго этажа виднеются желтые абажуры и стеллажи магазина «Умные книги»? Там, где культурный центр «Покровские ворота»? Во дворе, в глубине, справа, за уже усыпанными снегом плетьми дикого винограда синяя табличка: «Духин сад». И колокольчик. Это – мастерская Юрия Роста, журналиста, фотографа, в просторечье именуемая «конюшня». (Здесь и вправду чаезаводчик Боткин когда-то держал лошадей.) Газетной полосы не хватит перечислить, кто были его героями, его друзьями. Поэтому скажем лишь, что соседствовал с ним замечательный человек Иван Андреевич Духин – профессиональный кровельщик, самоучка-энциклопедист, любитель Тютчева, знаток колоколов. Создававший, по словам Роста, такой красоты водосточные трубы, что на них, ей-богу, хотелось играть...

О чем это я? О хижинах? дворцах? коммуналках?

По прошлому гуляла Мария Кронгауз