О пропадающих дворах, страусовых перьях и розовых зеркалах

О пропадающих дворах, страусовых перьях и розовых зеркалах

Для гостей столицы Москва состоит из Красной площади, Тверской, Арбата и трех вокзалов (тут можно добавить еще по вкусу улиц, проспектов и площадей). Для москвича же город дорог своей закоулочностью, аркадами проходных дворов, как лесные тропки грибника, выводящими знающего куда надо, на самые грибные места.

Рассказать о совсем незаметном переулке можно ничуть не меньше, чем о затоптанной туристами Красной площади. И тот, кто пройдет с тобой этим маршрутом, будто бы тоже вступит в тайный орден. Итак...

У Никитских Ворот

После прогулки по легендарным Патриаршим прудам мы для разнообразия решили выбрать маршрут совсем неприметный. Топчемся у Никитских Ворот – места за десятилетия изменившегося неузнаваемо, но все равно родного. Справа, перед Церковью Большого Вознесения, плещется в фонтане с Натали навечно приговоренный к месту своего венчания Пушкин. Позади памятник невозмутимому Тимирязеву. (Кто б мог подумать, что во время войны он терял голову?) Впереди зеленеет Никитский бульвар.

– Пойдем в Калашный?

– А что, пойдем! – и мы с журналисткой Катей сворачиваем налево, на Большую Никитскую. А затем направо – в Калашный переулок, где после оживленной площади кажется совсем пустынно.

Угловой светло-зеленый особняк XIX века, где ресторан «У Никитских Ворот» и «Кофе-Хауз», не так давно освободился от строительных лесов. Вон с торцевой, внутренней стороны еще до сих пор зеленая реставрационная сетка висит. Здесь когда-то располагался один из первых кинотеатров города «Унион», а затем его место занял знаменитый Кинотеатр повторного фильма, где крутили картины, промелькнувшие «вторым экраном» где-нибудь на окраине, и была редкая возможность посмотреть Тарковского или Антониони. Дожил он до 90-х годов. В этом же доме находилась знаменитая шашлычная, славившаяся своими цыплятами табака. Шашлычная, входящая в непременную программу обхода центровых бюджетных заведений (наряду с рюмочной чуть подальше по Большой Никитской), существует и сейчас. Только теперь уже трудно восстановить, кто является прямым наследником той прежней – шашлычная «У Никитских Ворот» или одноименный ресторан, расположенный по соседству. Вообще, дом № 1/23 может сам смело носить это название: все, что бы в нем ни находилось, называется именно так. Ведь театр Марка Розовского «У Никитских Ворот», хоть и выходит фасадом на Никитский бульвар, тоже располагается в этом особняке, некогда принадлежавшем князю Лобанову-Ростовскому. Находились здесь музей кустарных изделий, женские курсы, художественно-промышленная школа, хоровые классы, музыкальный техникум имени Скрябина... Но более всего дом потрясал прохожих розовыми зеркальными окнами.

– Представляешь дам в таких больших шляпах со страусовыми перьями? Они неспешно, дыша духами и туманами, фланируют и косят взглядом в розовое зеркало...

– Мне кажется, без шляпы со страусовым пером в розовое зеркало вообще должно быть запрещено смотреть! – решительно кивает моя спутница.

Кто бы мог заподозрить, что лейтмотив розовых зеркал окажется так живуч?

Кирпичные стены и кусочек неба

Если вернуться к теме популярных бюджетных заведений, стоит посмотреть немножко вдаль. Нет, не ищите глазами вывеску, ее там больше нет. Сейчас кирпичный дом, где находилось небольшое уютное кафе «Хлебница», занавешен розовым – снова этот цвет! – полотном с нарисованными окнами, заменившими теперь зеленую сетку на реставрируемых домах. О закрытии ее сокрушались студенты близлежащего Института журналистики и литературного творчества и работники не менее близлежащего японского посольства, не считая всех прочих желающих недорого поесть в центре, что, как мы знаем, встречается не-часто.

– Помнишь, какой там дворик был? Кирпичные стены и кусочек неба. Славно можно было кофе попить. И во дворе Геликон-оперы тоже, помнишь, однажды летом столики стояли?

– А теперь уже ни столиков, ни дворов...

Но это мы что-то забежали вперед. Реставрируемое здание предваряет небольшое антикварное царство (дом 18/21). Во дворик, где, кажется, не разместиться и одному роялю, сворачивают любители старинной мебели. Прочие же коллекционеры всяческих канделябров, а также старых постеров (проще говоря – афиш) советского кино заворачивают с улицы в лавку антиквара. Впрочем, до революция торговля в доме была представлена более разнообразно: здесь находилась аптека, книжный, цветочный и шляпный магазины, а позже – кооперативная столовая «Кушай на здоровье».

За этим скромным на вид, но с богатым торговым прошлым домом и стоят (стояли) два пресимпатичных здания красного кирпича (№ 16, строение 1 и 2), в одном из которых находилась светлой памяти «Хлебница». Подходя к ней, иногда можно было услышать профессионально выводимые оперные рулады, что неудивительно: ведь оба этих здания принадлежат стоящей лицом на Большую Никитскую Геликон-опере. «Реставрация с приспособлением» (есть такой термин) ее сейчас в самом разгаре и вызывает, мягко выражаясь, весьма противоречивые отклики. С одной стороны, говорят сторонники, Москва приобретет уникальный театральный зал, в который превратится перекрытый крышей нынешний парадный двор усадьбы Глебовых-Стрешневых, а знаменитое его крыльцо с колоннами-бочками станет ложей для почетных гостей. С другой стороны, говорят противники, москвичи потеряют один из самых прелестных внутренних дворов города, куда можно было просто зайти по ходу прогулки, не покупая билета. По сравнению с этими метаморфозами то, что от флигеля усадьбы, выходящего на Калашный, остался один занавешенный фасад, кажется пустяком.

Нарисованный дом огорожен сеткой забора с многочисленными знаками – не копать, не ходить, не дышать, не... Но это я, кажется, что-то увлеклась. Забор покоится на красно-белых блоках – гамма соблюдена. Краснокирпичный брат его (строение № 2) с мозаичными панно пока еще цел. Спешите видеть.

Ландыши на экспорт

Далее следует спрятанный в глубине за деревьями уютный желтый особнячок Совэкспортфильма – до революции собственность владельца Серпуховской мануфактуры, а после – детский сад «Светлый путь». Деревья в этом редком в данной местности оазисе буйны и великолепны. Чтоб совсем не утонуть в исторической среде, ворота перегораживает вполне современный красно-белый шлагбаум. Заходим. Склонившись над одичавшим газоном, дяденька обрезает листья.

– Здравствуйте. А у вас тут, говорят, и фонтан был? – интересуемся.

– А вон, смотрите, что от него осталось, – машет в сторону вкопанной в землю пустой чаши. – Хотели запустить, да дорого очень. Зато, – оживляется, – у нас ландыши есть!

Действительно, островков ландышей под раскидистыми деревьями предостаточно. Эх, жалко, не догадались заглянуть, когда они цвели! Может, тогда и не такое б каменное впечатление от переулка осталось.

Особенно усиливают ощущение ущелья череда высоченных зданий под номером семь. Это комплекс жилых домов министерства финансов постройки 1914 года. Но и в этом многоэтажном однообразии можно отыскать свою прелесть – стоит только свернуть в калитку, и возникает полное ощущение, что ты в Питере. Узкие арочные проходы ведут во внутренние дворы-колодцы – два налево, два направо, где неожиданно обнаруживаются деревья и крохотный газончик, по-свойски общающийся с колли фокстерьер и беседующие на жердочке ограды дяди в добрых советских трениках с вытянутыми коленями. Там гулко и прохладно. В окне над аркой женщина поливает цветок. Словом, идет своя, скрытая от посторонних глаз жизнь. Если же проявить достаточную настойчивость и забирать все правее и правее, то окажешься на Никитском бульваре – прямо у Музея искусств народов Востока. Но мы выныриваем обратно в переулок.

– Ой, человек!

В самом деле. Над головой, на открытом всем взорам балкончике чернеет неподвижная фигура. Выглядит странно: это ж какие нервы надо иметь, чтоб сидеть вот так, у всех на виду? Подходим ближе, и фигура оказывается затянутым в черное трико манекеном со шваброй наперевес. Жалко, что негде узнать историю его появления.

Тихий переулок живет активной международной жизнью – здесь аж три иностранных представительства. Над входом в голландское посольство обнимаются столь привычные старой Москве львы. Над лепной уютной Японией полощется цветовой символ переулка – красный круг на белом фоне – и одновременно флаг страны восходящего солнца. А вот консульство Эстонии из ряда выбивается: уступы здания серы и холодны, как Балтийское море в октябре, а бесстраст-но отражающие зеркала окон подчеркивают отдельность и отчужденность. Но если вглядеться...

– Смотри, розовое зеркало!

– А вон желтое. А выше – темное, тонированное... Какая многоцветная эта Эстония! Просто очень сдержанная.

Коридор красных фонарей

Посмотреть в розовое зеркало и ощутить себя дамой в шляпе со страусовым пером не удалось – рост не позволил, но жить стало веселее. Тем временем нечетной стороной переулка овладела журналистская тема. В длинных двухэтажных зданиях расположились Московский союз журналистов и Институт журналистики и литературного творчества. (Вон, видите зеленые козырьки над подъездами?) Дальше уютно светятся желтым окна ресторана Дома журналистов, войти в который можно с Никитского бульвара. Но в нашей программе сегодня никаких бульва-ров – только переулки и дворы.

На нашей стороне тем временем возникает многоэтажка с живописно облезшими бежевыми эркерами. В ней подворотня с указателем: «Страхование выезжающих за рубеж». Стрелка устремлена вглубь – прямо на переполненный мусорный контейнер. Тем не менее двор оказывается маленьким и аккуратным (только вот помойку с первого плана не догадаются убрать). Переходим его по диагонали, поднимаемся на две ступеньки и оказываемся уже в другом, более зеленом дворе, ведущем в соседний, Нижний Кисловский переулок.

Впереди Арбатская площадь, к которой Нижний и Малый Кисловские и Калашный сходятся лучами. Справа громадное оцепление стройки с коридором под крышей, оснащенным красными фонарями. Что там было? Снесли, и не вспомнишь теперь. Что там будет? Вроде бы гостиница.

Другой же угол занимает знаменитый дом Моссельпрома. Судьба у этого памятника конструктивизма нелегкая. Строительство его в качестве доходного дома было начато еще в 1912 году. Успели возвести семь этажей, но однажды весенним утром окрестных жителей разбудил страшный грохот: обрушилась стена здания. Тут же поползли слухи, что это божья кара, так как стройку затеяли на месте Церкви Иоанна Милостивого. (Правда, сгорела она еще в 1812 году). Бог ли противостоял или какие другие обстоятельства, но достроили «советский небоскреб» только в 1925 году. Впрочем, прославился он не в качестве долгостроя, а благодаря рекламе, созданной содружеством Родченко – Маяковский. Помните знаменитое: «Нигде кроме как в Моссельпроме»? Слова были начертаны прямо на этой стене. Реклама занимала шесть верхних этажей одиннадцатиэтажного здания. Папиросы «Герцоговина Флор», пиво «Друг желудка», конфеты «Мишка косолапый» – все наглядно отображалось на фанерных щитах. В 1937 году рекламу убрали.

В 1997-м снова восстановили. Сейчас ее можно наблюдать на торце дома со стороны Кисловских переулков.

Обратно мы пойдем гораздо более оживленными Кисловскими переулками. А как-нибудь попозже пройдемся по этому маршруту и мы с вами, мой уважаемый читатель, разумеется, посещая все попадающиеся по пути старые дворы. Пока они еще существуют.

Мария Кронгауз