Подмосковская Венеция

Подмосковская Венеция

Невероятно, но фактический факт: в подземной части Москвы на разной глубине скрыты в трубах и коллекторах... 240 рек, речушек и ручьев.

Горячка, Рыбинка, Котляковка, Растань, Черепишка, Чура, Бубна, Золотой рожок, Капля, Синичка, Подон, Рачка, Сивка, Сорочка, Чечера, Копытовка, Норишка, Кипятка, Кровянка, Кабанка (или Кабаниха), Чара, Чечора, Ольхова, Филька, Копытовка, Хапиловка, Самотыга, Язвенка, Жабенка, Чернушка, Гнилушка ... Кто теперь помнит эти реки?

Прудов и озер в старину в Москве тоже было много. В XVIII веке насчитывали около 850 прудов и 300 озер, в основном, в поймах рек Москвы и Яузы. Пруды создавались для осушения болот, украшения усадеб, в них разводили рыбу.

Впрочем, и в московских реках рыбы водилось видимо-невидимо. «Наиболее массовые виды рыб в Москве-реке – подуст, язь и елец. Язей в пределах столицы вылавливают около 5–6 тонн. Основные места его лова – Каменный мост возле Кремля и в районе Храма Христа Спасителя. Численность ельца столь велика, что он добывается в промысловых количествах и идет на продажу под названием «московская ряпушка». И еще: «Особенно много налима водится на входе реки в столицу. По древнему названию налима (рыба-мни) даже назван один из районов города – Мневники. Там в XVII веке жили мневники – ловцы налима. Они поставляли рыбу на государев двор».

Ничего не придумано. Это точные цитаты из книги «Рыбы России». Правда, вышла она в 1911 году.

Под Кузнецким мостом

До XV века Москва пребывала в полной власти речной стихии. Тогда не строили постоянных мостов: городу угрожало нападение с юга, а река была естественной оборонительной преградой. Для организации переправ через Москву-реку и ее притоки устраивались «живые» мосты из плотов или бревен, связанных между собой, которые разбирали в случае угрозы нападения.

Самый первый постоянный мост – Троицкий – был сооружен через реку Неглинка от Троицких ворот Кремля. В числе первых каменных мостов – Кузнецкий, опять же через Неглинку и Большой Каменный – через Москву-реку.

Неглинка –самая древняя и самая длинная из плененных под землей рек. Первые упоминания о Неглинной (Неглиме) относятся к периоду Ивана Калиты. Тогда река была полноводной, чистой и судоходной. В ней ловили раков и белую рыбу.

В XVII веке правый берег был занят огородами, пустырями и представлял собой задворки домов по Петровке. Берега часто заливались дождевыми и талыми водами. Местность имела что ни на есть сельский вид до середины XVIII века. Река текла в естественных берегах, шумели над ней густые кроны, в траве извивались тропинки. Но дворянство, хлынувшее в Москву, скупало земли под свои дворы и застраивало берега реки в центре города. Уже в 1787 году речка Неглинная была настолько загрязнена стекавшими с улиц нечистотами, что вода ее считалась опасной для здоровья.

По плану Екатерины II в 1775 году должны были заключить реку Неглинную в открытый канал, по берегам устроить бульвары для гулянья, а по восточному берегу реки проложить из Мытищ до Кузнецкого моста водопровод с фонтанами. В 1791-1792 годах канал шириной в сажень (2,13м) действительно был проложен в 6 саженях (12,8 м) к востоку от русла реки, которое потом было засыпано землей. Берега канала обложили «диким» камнем и ниже Кузнецкого моста огородили красивой чугунной решеткой.

Под Трубной площадью река шла в подземном тоннеле, для чего в начале нынешнего Цветного бульвара был сделан водопад, а в конце Неглинной улицы (у Трубной площади) – подпорная стена с лестницами по обеим сторонам к каналу. Берега канала были подсыпаны и на них устроен Неглинный (Трубный) бульвар.

Историк Москвы Иван Снегирев в своих воспоминаниях так описывал Неглинную в 1806 году: «Обыкновенный мой путь лежал канавой (Неглинным каналом), обложенной диким камнем. Так как в дождливое время по обе стороны канавы были непроходимые грязи, то я пробирался по камням. Канава вела на каменный Кузнецкий мост, на который надобно было всходить на 15 ступеней под арками. На ступенчатой лестнице сиживали нищие и торговки с моченым горохом, разварными яблоками и сосульками из сахарного теста с медом, сбитнем и медовым квасом».

После пожара 1812 года комиссия для строения города Москвы постановила «открытый канал с бассейнами... по недостаточному в нем течению воды от накопившейся нечистоты, производящей неприятность в воздухе, перекрыв арками, засыпать».

Это было осуществлено в 1817-1819 годах. С тех пор Неглинная течет в подземной трубе, а засыпанная по аркам поверхность над нею и оба берега канала превратились в обычную улицу. Бульвар остался только между Рахмановским переулком и Трубной площадью. Так на карте города появилась одна из самых молодых улиц центра – Неглинная.

Долгое время в подземную трубу реки Неглинной сбрасывался не только поверхностный сток, но и нечистоты. Так продолжалось до ввода в действие городской канализации. Но и после этого вода в реке оставалась очень грязной. Не случайно в 1887 году газета «Московские ведомости» отмечала:
«Всем известно, что в Неглинке
Ни песочка нет, ни глинки, –
Только грязь, да нечистоты,
Да управские отчеты...»

Или вот читаем у Владимира Гиляровского: «С годами труба засорилась, ее никогда не чистили, и после каждого большого ливня вода заливала улицы, площади, нижние этажи домов по Неглинному проезду. Потом вода уходила, оставляя на улице зловонный ил и наполняя подвальные этажи нечистотами.

Так шли годы, пока не догадались выяснить причину. Оказалось, что повороты (а их было два: один – под углом Малого театра, а другой – на площади, под фонтаном с фигурами скульптора Витали) были забиты отбросами города.

Подземные болота, окружавшие площадь, как и в древние времена, тоже не имели выхода. Начали перестраивать Неглинку, открыли ее своды. Пришлось на площади забить несколько свай. Поставили три высоких столба, привезли тридцатипудовую чугунную бабу, спустили вниз на блоке – и запели. Народ валил толпами послушать.

Эй, дубинушка, ухнем,
эй, зеленая, подернем!..

Поднимается артелью рабочих чугунная бабища и бьет по свае.

Чем больше собирается народу, тем оживленнее рабочие: они, как и актеры, любят петь и играть при хорошем сборе.

Запевала оживляется – что видит, о том и поет. Вот он усмотрел толстую барыню-щеголиху и высоким фальцетом, отчеканивая слова, выводит:
У барыни платье длинно,
Из-под платья...

А уж дальше такое хватит, что барыня под улюлюканье и гоготанье рада сквозь землю провалиться. А запевала уже увидал франта в цилиндре:
Франт, рубаха – белый цвет,
А порткам, знать, смены нет.
И ржет публика, и все прибывает толпа».

Эх, Неглинка. Все об этой реке знают, но никто (кроме диггеров) ее не видел. Впрочем, самые любознательные все-таки могут увидеть кусочек Неглинки: ее устье находится рядом с Большим Каменным мостом. Но, спрятанная от глаз людских, сколько следов в московских названиях она оставила. Это и Неглинная улица, полностью повторяющая русло реки, и 1–3-й Неглинные переулки, и Кузнецкий мост, разобранный в уже упоминавшемся 1819 году. Кстати, улица точь-в-точь на том самом месте, где этот мост находился.

Владимир Симонов