Инна Макарова: «Хороший человек и укол сделает приятным»

Инна Макарова: «Хороший человек и укол сделает приятным»

Есть немеркнущие звезды. Таких не делают на фабриках по известным лекалам. К ним не подходит слово «проект». У них нет продюсеров. Зато у них есть всенародная любовь. Неподдельная, искренняя, неподкупная. Сегодня мы в гостях у одной из самых любимых артисток – Инны Макаровой.

На подмостках... крылечка
– Инна Владимировна, ваша жизнь – фестивали, площадки, гастроли... А что же такое ДОМ? – Дом? Это родные люди. Родилась я в Сибири, выросла на Оби. Мама, папа, бабушки, дедушки, сестра – все они мой дом... – А можно о родителях чуть подробнее? – Мама, Анна Герман, была писательницей, журналистом, работала на новосибирском радио литературным редактором. Папа – диктором в том же радиокомитете, у него был удивительный по тембру голос. Писал неплохие стихи, но, к сожалению, из жизни ушел рано – в 35 лет. Хорошо помню свое детство. Деревянные домики в Мариинске. Первые игры в театр, выступления на крыльце. Как хотелось мне тогда удержать внимание зрителей! А зрители – родственники, и главное, чтобы не покинули они «зрительный зал»... Потом была трехкомнатная квартира в писательском доме – уже в Новосибирске, куда переехали перед самой войной. А во время войны в город хлынули эвакуированные. Одну из комнат мы отдали ленинградцам, после у нас жили москвичи и харьковчане. Помню, как один мальчишка – москвич, как только отогнали немцев от Москвы, сразу рванул зайцем на поезде в столицу. А меня все спрашивают, донимают: не знаешь, где Славка? Я: домой поехал... А вы спрашиваете, что такое Дом... Из Новосибирска перебрались в Алма-Ату.
В мягком вагоне во взрослую жизнь
– Сказались занятия в театральной студии? – Да, и это тоже. А еще в те годы в Новосибирск эвакуировались многие театры – среди них знаменитая Александринка, ТЮЗ, филармония. В студию приходили знаменитые мастера. Похвастаюсь: даже с Симоновым репетировала Марину Мнишек! Когда ушли на фронт наши старшие ребята из студии, настала очередь и нам выступать в госпиталях. Страшно сначала было, к сцене пробирались меж носилок, на которых лежали искалеченные, обожженные люди... А принимали нас хорошо. Много играли классику, настоящую литературу. – А как началось путешествие во взрослую жизнь? – В мягком вагоне скоростного поезда. Эвакуированный в Алма-Ату ВГИК объявил о начале первого военного набора. Я явилась за месяц до экзаменов. Таких – вроде меня, нетерпеливых – было немало. Нас просмотрели, и многих отправили домой. А меня оставили до экзаменов. – Сдали? – Сдала. А жила в большой аудитории, где абитуриентам женского пола устроили временное общежитие.
Москва военная
– Что же все-таки больше нравилось – театр или кино? Насколько известно, окружение ваших родителей было именно театральным. – Я и тогда, и сейчас – не поклонница кино. Настоящему артисту ничего для творчества не нужно – постелил коврик и играй! Пой, танцуй. И сумеешь подать себя зрителю. А в кино все искусственно: и голос можно заменить, и неудачные сцены вырезать, смонтировать накал страстей, которых не было на площадке... – Когда ВГИК вернулся назад, в Москву, какой запомнилась столица? – Шла война. Мы ехали на третьих полках. Навстречу из Москвы двигались санитарные поезда, эшелоны с зачехленными орудиями и танками. Только они шли на фронт, а мы возвращались учиться. После Ярославля дорога была вся изрыта воронками. Зато когда подъезжали к Москве, зазвучала песня: «Утро красит нежным светом стены древнего Кремля». Как же нас это обрадовало! Прибыли на Ярославский вокзал, сдали вещи в камеру хранения, и... рванули на сельскохозяйственную выставку! Нам было так весело! Помню, меня очень смешил эскалатор в метро: все едет и едет... А сама Москва выглядела очень пустынной. Это поразило... Вышли мы на площади Революции, сели в троллейбус. По дороге видели разрушенные дома, а у самой выставки – девушек в военной форме. За тросы они держали огромные аэростаты, которые висели в небе. – А как встретил ВГИК? – Отопление не работало, все вымерзло. Сначала занимались то в доме кино, то в подвальчике за ГУМом. А жили в Лосинке в общежитии, в уютном особнячке. Было весело и тепло, и еще радостно – потому что каждый день наши войска освобождали какой-нибудь город или населенный пункт. Хотя до конца войны было ой как далеко – два долгих года.
Перечитывая «На уроках Герасимова»...
– Какими запомнились ваши педагоги: Сергей Герасимов и Тамара Макарова? – Это был подарок судьбы – уникальные педагоги! Сергей Аполлинарьевич заставлял нас писать этюды и их же играть. Кстати, перед 100-летним юбилеем режиссера я перечла книгу «На уроках Герасимова». Читала и слышала знакомые интонации. Однажды случайно узнала, что великая Тарасова хотела пригласить меня работать во МХАТ, но Герасимов сказал, что я «нужна кино». Боже, а ведь могла играть на одной сцене с великими мхатовскими стариками! Но прошло время, и я поняла: судьба наверняка сложилась бы иначе, не было бы в моей жизни фильмов «Высота», «Дорогой мой человек», «Женщины», «Девчата»... Всех тех картин, за которые не стыдно. А с какими удивительными партнерами посчастливилось сниматься! В «Безответной любви» – с молодым Игорем Ливановым, в «Девчатах» – с Рыбниковым, в картине «Еще не вечер» – с Кириллом Лавровым. Снималась много, практически до самой перестройки. А потом начала отказываться от плохих сценариев...
Каир, госпиталь, люди
– Какова ваша персональная формула комфорта? – Как-то после фестиваля в Каире попала в госпиталь. Наша делегация уехала, а я осталась одна в чужой стране. Так стали приходить незнакомые люди – поговорить, поддержать. Была там одна санитарка, делавшая уколы. Так от нее веяло таким умиротворением, такой у нее был чудесный мягкий характер, что я стала ждать, когда она придет снова – хотя, согласитесь, сама процедура не из приятных. Говорю это к тому, что везде живут хорошие люди. И с такими людьми уютно. Несмотря на условия. – Есть ли в мире город, где хотелось бы жить? – Тогда же, в каирском госпитале, одна немка сказала, что они с мужем космополиты. Муж у нее коммерсант, по два месяца живут в разных странах. А я вот надолго уехать из дома не могу, через две недели начинаю скучать. Как-то снималась в Болгарии четыре месяца, это было ужасно... – У вас есть дача. Любите землю? – В детстве бабушка на огороде выделяла нам с сестрой грядки. Сажали огурцы, георгины, астры... И сами за ними ухаживали. Когда маме удалось купить под Москвой участок, начали осваивать и его. Сейчас им занимается моя дочь Наташа, и на нем все цветет! Елена Булова