Владимир Пивоваров: «Зрителю почему-то запоминаются злодеи»

Владимир Пивоваров: «Зрителю почему-то запоминаются злодеи»

Владимир Пивоваров – это имя публике известно мало. А вместе с тем он актер и постановщик трюков, член Профессиональной ассоциации каскадеров России, мастер восточных единоборств и доцент РАТИ, который взрастил не одну плеяду популярных и любимых многими артистов. Среди них – Дмитрий Дюжев, Павел Майков, Алексей Макаров, Екатерина Редникова, Евгения Крюкова и многие другие.

С трех лет на коне

– Владимир Ефремович, как вы пришли в кино? Ведь серьезно занимались спортом...

– Да, спортом занимался всегда, а в детстве был увлечен лицедейством – участвовал в самодеятельных спектаклях, в агитбригадах. Окончательное же решение пришло после армии. Когда поступил в театральное училище, оказался перед выбором: меня готовы были взять и в Высшую спортивную школу. Тогда был лыжником-гонщиком, говорят, подавал большие надежды. Но все же выбрал актерство, хотя спорт не бросил – профессионально занимался лыжами, марафонским бегом, восточными единоборствами.

– Ваши родители... Имели ли они какое-то отношение к профессии?

– Нет. Родился я в Саратове в рабочей семье. Отец был конником, в 3–4 года я впервые оказался в седле. И теперь верховой ездой занимаюсь профессионально. Так что отцовское дело не пропало.

– Вы служили в армии. Должен ли мужчина пройти эту школу?

– И не только эту... До поступления в театральное училище работал инструктором городского комитета комсомола, потом партии. Всегда любил публичные выступления, нравилось работать с аудиторией. Может быть, тогда захотелось стать актером.

– Как отреагировали коллеги?

– Многие решили, что я сошел с ума.

Зачем о себе кричать?

– У вас более ста киноролей. Какая из них самая яркая?

– Да все были яркими и интересными. Первая картина «И на камнях растут деревья» Станислава Ростоцкого, где я появился как постановщик и каскадер, – это серьезное начало в трюковом кино. Потом был «Зверобой» Андрея Ростоцкого, на «Досье детектива Дубровского» подружился с Николаем Петровичем Караченцовым. В «Крестоносце» работал с очень близким мне человеком Колей Еременко.

– Насколько принципиально для вас – главную ли играете роль?

– Конечно, важно. Но от меня это не зависит. Продюсер выбирает артиста, и с этим приходится мириться.

– У вас огромный послужной список, а зритель знает плохо. Никогда не хотелось заявить о себе погромче?

– Каждый должен делать свое дело. А станешь ли ты, как говорят, «медийным лицом», или же нет – неважно. Конечно, сегодня для продюсерского кино и антрепризных спектаклей важны именно такие лица, но правильно ли это – не уверен... Для меня в работе важны, прежде всего, профессионализм и соответствие профессии. Не случайно все время повторяю ученикам: «У искусства есть два врага – талант, не владеющий своим ремеслом, и ремесленник, не озаренный талантом». Вот два краеугольных камня – талант и профессия... Если этого нет, вся эта «медийность» выеденного яйца не стоит.

Ни одной положительной роли

– Знакомо ли чувство творческой зависти?

– Иногда, глядя на игру того или иного артиста, думаешь: а ведь я бы сыграл интереснее, глубже. Но не судьба... Так уж сложилось. Не плакаться же кому-то в жилетку и не уходить в запой...

– Что для вас педагогика?

– Сложнейшая наука. Всегда говорю, учить можно только тому, что хорошо знаешь. Не прошел этой школы, не пропустил через себя, не обжегся – ничего не получится! И тому достаточно примеров...

– В каких ролях комфортнее – положительных или отрицательных?

– Сложно сказать. За 30 лет работы в театре и кино не сыграл ни одной положительной роли... А я добрый человек. Но почему-то все время достаются персонажи нехорошие, несущие негатив. Но как ни странно, зрителю запоминаются именно злодеи...

– Как давно поете?

– С детства, но вокалистом никогда не был. Есть спектакль «И моей души струна», там пою песни Владимира Высоцкого, но по-своему, как сам их чувствую... В песне для меня важен прежде всего текст. Высоцкий, на мой взгляд, – первый поэт России после Есенина. Это кладезь, который еще открывать и открывать...

– Вы работаете в мюзикле «Вийон», где исполняете одну из главных ролей. Что это за история? Вы опять играете злодея?..

– Это романтическая история о жизни знаменитого французского поэта средневековья Франсуа Вийона. История о любви, дружбе, предательстве. Мой персонаж – лавочник Лоран, предавший друга и воспоминания юности ради благополучия... Негодяй, конечно. Хотя в финале он, жертвуя собой, идет на помощь другу... Но в любом случае, он – подлец...

Жертвы ради семьи

– Вы родились в Саратове, и наверняка жили не в квартире, а в доме...

– Да, детство, юность и отрочество провел в частном секторе.

– И вот уже много лет в Москве. Могли бы сказать, что ближе – шумный город или загородное уединение?

– Я – абсолютно городской человек. Строить свой загородный дом, уединяться и ждать старость – это не для меня. Город – вот моя стихия.

– Какое место в жизни занимает дом и семья?

– Главное.

– Главнее профессии?

– Да. Дом и семья – тот самый тыл, куда можешь прийти, где тебя ждут и тебе рады. Это фундамент, на котором строится все остальное.

– Если бы нужно было выбирать, могли бы оставить профессию ради семьи?

– Сделаю все, чтобы сохранить семью.

– А семья – это...

– Жена, дети, годовалая внучка.

– Кем больше нравится быть – «отцом» или «дедом»?

– Не знаю. Вот разница между «быть отцом старшего ребенка» и «отцом младшего» для меня есть... Старший у меня сын, а младшая – дочка, студентка ГИТИСа. У них разница в 10 лет. Для меня она – малышка, доченька... А сын – уже взрослый мужик, с ним все иначе... Всегда воспитывал его жестко, старался сделать из него бойца, воина, защитника...

Гости – это святое!

– Какой вы в быту?

– Очень требовательный. Близким от этого бывает несладко. Постоянно слышу: «Ну, что тебе все не так?..».

– Готовить умеете?

– Умею, но делаю это только по необходимости. Было время, когда жена уезжала на гастроли, дети были на мне – вот тогда и готовил, и стирал ... Теперь к плите подхожу исключительно ради друзей.

– Какое коронное блюдо?

– Чеченское национальное блюдо жижигалныж – мясо с галушками. Для себя его готовить не станешь, а вот, чтобы друзей угостить – пожалуйста.

– Необычный выбор...

– Ничего необычного здесь нет. Три года работал в Русском драматическом театре имени Лермонтова в Грозном. Это был конец семидесятых...

– Какое любимое место в доме?

– Комната, мой уголок... Где можно просто посидеть, отдохнуть, подумать, поиграть что-то на гитаре или прилечь. А еще на кухне есть свое место, и никто там не сядет... Это место главы семьи.

– Чем-нибудь особенным дом украшаете? Или свою комнату?

– Дом нет, а вот комнату – да... Правда, не знаю, можно ли это назвать украшением... В комнате есть и хлысты, и сабли, и мечи, и кинжалы, и щитки, и нагрудники... Все, что связано с техникой безопасности и с работой.

– Всю свою жизнь вы активно занимаетесь спортом. Никогда не думали устроить тренажерный зал прямо в квартире?

– Нет. Квартира не такая большая. А вот зал, созданный для себя и своих студентов, есть. Бываю там практически каждый день. Многие молодые актеры поняли, что сегодня без тренированного тела в искусстве не обойтись... Именно артисты новой формации востребованы. Посмотрите на Диму Дюжева, Пашу Майкова, Лешу Макарова, Диму Певцова. Они понимают, для чего они приходят в профессию, поэтому работают серьезно и основательно не только над ролью, но и над телом... Все они были моими учениками.

– Бывает ли свободное время?

– Свободное время – это смена деятельности. Заканчивается, например, сезон в театре или учебный год в институте, и уезжаю в киноэкспедицию. Другой ритм жизни, другие люди, работа, которая заряжает тебя настолько, что возвращаешься к привычным занятиям полным сил и энергии. А просто поехать на море, две–три недели загорать и ходить по ресторанам – это не для меня...

Татьяна Щербатых