Родня поневоле

Родня поневоле

«Кто успел – тот и съел», – похоже, такого принципа придерживаются те, кто годами живет в чужих квартирах, совершенно не задумываясь об интересах собственников. А те нередко мирятся с тихой «оккупацией» – ровно до того момента, пока их безграничному, казалось бы, терпению не приходит конец.

Благие намерения

Любовь Андреевна несколько раз глубоко вздохнула, силясь унять нараставшее волнение. Но сердце словно неслось вскачь, а ноги врастали в пол – не сделать и шага, совсем как в кошмарном сне! «Не переживай, все-таки это твой дом, – успокаивала себя женщина. – Майя все поймет, нужно только правильно объяснить. Не совсем же она пропащая...»

Майя... До знакомства с ней Любовь Андреевна считала, что умеет общаться с молодежью – все-таки в одиночку вырастила сына Колю, вежливого и разумного парня. Но найти общий язык с дочерью мужа никак не получалось: интеллигентная женщина и подумать не могла, что станет для девушки первым врагом.

А как все хорошо начиналось! Игоря, отца Майи, Любовь Андреевна встретила на летнем отдыхе – в крымском пансионате только и разговоров было, что о вдовце, который каждый вечер выуживал пятнадцатилетнюю дочь с дискотеки. Случайно столкнувшись на пляже, Игорь и Люба заговорили о детях, учебе, работе, а потом... уже не смогли расстаться!

Мимолетное знакомство переросло в серьезные отношения, и вскоре пара отправилась в загс. «Любка, мало тебе одного неудачного брака, – ворчала лучшая подруга, – ты старше Игоря, а тут еще девчонка эта! Помяни мое слово, намаешься с этой дикаркой!»

Тогда Любовь Андреевна лишь отмахнулась: мол, у падчерицы переходный возраст, да и чужие они пока друг другу. Движимая самыми добрыми намерениями, женщина зарегистрировала Майю и Игоря в принадлежащей ей квартире – благо, к тому моменту взрослый сын женился и переехал к супруге.

Семейная маета

Вспомнить слова подруги пришлось довольно быстро. Майя не желала учиться, хамила, тайком покуривала и водила дружбу не с лучшей компанией. Внушения не действовали, в ответ на замечания она устраивала истерики или бросалась к отцу – жаловаться на «злую мачеху».

Несколько лет Любовь Андреевна стоически терпела эти выходки. Но когда из сумочки стали пропадать деньги, махнула рукой: да, все педагогические старания пошли прахом, так пусть девчонка живет как хочет! Нельзя допустить, чтобы присутствие падчерицы с таким поэтическим именем – Майя – стало синонимом каждодневной маеты!

Отныне Любовь Андреевна закрывала глаза на все проделки падчерицы, предоставив мужу возможность самому следить за дочерью. Установившийся в доме «ледниковый период», казалось, устраивал всех, кроме Игоря. Рассеянный трудоголик, он как-то проглядел момент превращения дочери в легкомысленную нахалку. Во всех воспитательных промахах любящий отец винил Любу – конечно, зачем ей чужая дочь!

Скандалы вспыхивали все чаще, и вскоре семья распалась. Игорь уже собирался съехать от бывшей супруги, но... Однажды по дороге домой уставшему на работе мужчине стало плохо. Его машину, потерявшую управление, на полной скорости выбросило в кювет – шансов спастись не было...

Гибель отца Майю, похоже, почти не тронула. Девушка перебивалась случайными заработками, а все свободное время проводила в компании нагловатых бездельников. Мало этого, теперь в распоряжении Майи была целая квартира: гуляй – не хочу!

Любовь здесь больше не живет

Ох, как корила себя сейчас Любовь Андреевна за то, что предоставила свое жилье в полное распоряжение чужой, по сути, девушки! Но тогда, после смерти Игоря, женщина действовала, словно в забытьи. У сына как раз родился ребенок, и новоиспеченная бабушка ухватилась за предложение переехать к молодым и помочь снохе.

Как это часто бывает, визит, планировавшийся как временный, растянулся на полтора года. За это время Любовь Андреевна побывала в своей квартире всего два раза – чтобы с грустью отметить царивший там беспорядок и робко напомнить падчерице о том, что рано или поздно вернется домой.

А Майя, между тем, осваивалась в роли полноправной хозяйки жилища. Сбывались самые мрачные опасения Любови Андреевны: так и не встав толком на ноги и не устроив семейную жизнь, падчерица родила ребенка.

Что и говорить, Любовь Андреевна оказалась в непростом положении. Стеснять сына она уже не могла, а вернуться было, по сути, некуда! И вот теперь женщина спешила на серьезный разговор, надеясь убедить Майю переехать: в конце концов, у ребенка есть отец, да и родственники наверняка найдутся!

В ответ на робкий звонок дверь квартиры распахнулась, и на пороге предстала дочь Игоря – располневшая, в замусоленном халате. Услышав имя нелюбимой мачехи, Майя икнула и, обдавая Любовь Андреевну ароматом спиртного, вяло отмахнулась: «Она здесь больше не живет».

Даже не узнав женщину, молодая мамаша грубо оттолкнула ее и с шумом захлопнула дверь.

Сами с усами

«Это что же получается! Квартира в моей собственности, а я и вернуться туда не могу! – едва не плакала Любовь Андреевна, сидя в кабинете найденного сыном юриста. – Главное, я не против, пусть поживет с ребеночком, пока не найдет жилье. Но меня ведь на порог не пускает, объявляется, только когда за квартиру надо платить. А я деньги даю, чтобы долгов не копить!»

Юрист понимающе кивнул: «Знакомо. История из серии «Дорогие гости, а не надоели ли вам хозяева?» Знаете, сколько интеллигентных людей к себе домой попасть не могут? То бывшие супруги в квартирах хозяйничают, то родня какая-то, седьмая вода на киселе. Ничего, мы и сами с усами!»

Служитель закона отправился было на разговор с Майей, но спешно ретировался, увидев в квартире ее рослых дружков. Поразмыслив, он составил иск о выселении из квартиры посторонних – падчерицы и ее ребенка.

Конечно, суд вполне мог принять сторону ответчиков, но игра стоила свеч.

Беспечность Майи и невнимательность органов опеки сыграли на руку Любови Андреевны, да и судья оказался рьяным защитником права собственности. Дело решилось довольно быстро и – к удивлению женщины – в ее пользу. Впрочем, радость собственницы жилья длилась недолго: Майя где-то раздобыла денег на хорошего адвоката, который и подал кассационную жалобу, попросив отменить решение суда.

Квартирный гамбит

На очередном судебном разбирательстве Майя старательно размазывала тушь по лицу, плачась на нелегкую долю: «Я и дом содержу, и ребенок на мне. Денег, знамо дело, не хватает, идти нам некуда. К тому же живем в «двушке», одна комната свободна. Любовь Андреевна вполне может ее занять, мы ведь не чужие друг другу, родня все-таки!»

На сей раз у падчерицы была сильная группа поддержки: адвокат в красках живописал о проблемах одинокой молодой матери, представитель органов опеки и попечительства жалел невинное дитя, которое выгоняют на улицу. Рядом с Майей сидела нервного вида тетка, то и дело бросавшая неприязненные взгляды в сторону Любови Андреевны и ее сына.

В перерыве вдова припомнила, что у Игоря была старшая сестра Галина, с которой он и делил жилплощадь. Стоило брату жениться, как Галя с большим удовольствием выпихнула его с дочерью к супруге. Видимо, сейчас интересы Майи и ее тети совпали...

«Конечно, так и есть! – разумный сын поправил очки и горько усмехнулся. – Знаешь, мама, есть в шахматах такое понятие – гамбит. Жертвуешь сопернику фигуру, зато спасаешь всю игру. Так и здесь, тетке проще разориться на адвоката и помочь Майе остаться в твоей квартире, чем позволить племяннице вернуться!»

Увы, итог судебного заседания оказался для Любови Андреевны неутешительным: Майю и ребенка оставили в спорной квартире, ведь другого жилья у них не оказалось, а приобрести новое было не на что. Правда, и собственницу «уважили», обязав терпеть это соседство еще «каких-то» пять лет...

Сейчас Любовь Андреевна занимает одну из комнат в своей квартире. Она по-прежнему сносит все выходки незваной «родни», уговаривая себя потерпеть еще немного. О том, что по истечении положенного срока Майя не съедет, вдове страшно даже подумать.

Комментарий

Александра Бузина, юрист:

– Согласно п. 4 ст. 31 Жилищного кодекса, в случае прекращения семейных отношений с собственником жилья право пользования данным жильем за бывшим членом семьи собственника не сохраняется, если иное не установлено соглашением между собственником и бывшим членом его семьи. Именно этим правилом руководствовался суд, решив дело в пользу Любови Андреевны.

Однако судья забыл о другой норме, содержащейся в том же пункте: право пользования жилым помещением, принадлежащим указанному собственнику, может быть сохранено за бывшим членом его семьи на определенный срок. Вопрос о сохранении права пользования решает суд, причем при наличии определенных обстоятельств, указанных в законе.

Подобное решение может быть принято, если у бывшего члена семьи собственника отсутствуют основания приобретения или осуществления права пользования иным жилым помещением, а также если имущественное положение бывшего члена семьи и другие заслуживающие внимания обстоятельства не позволяют ему обеспечить себя иным жильем.

С одной стороны, правота Любови Андреевны очевидна. Она является собственником квартиры, причем жилье принадлежало женщине еще до того, как в ее жизни появились Игорь и Майя. После развода Любовь Андреевна вполне могла выписать бывших членов своей семьи – тем более что падчерица к тому моменту достигла совершеннолетия. Собственнице квартиры стоило вовремя позаботиться о снятии Майи с регистрации.

С другой стороны, теперь у падчерицы есть ребенок, которому негде жить. Раньше суды часто выписывали несовершеннолетних по п. 4 ст. 31 Жилищного кодекса. Однако теперь интересам детей уделяется больше внимания – зачастую им разрешают пользоваться квартирой до совершеннолетия. Возможно, суд учел характер взаимоотношений хозяйки квартиры и ее падчерицы, разрешив Майе и ребенку проживать в квартире еще пять лет.

Ксения Новикова