Жильцы в наследство

Пожилых и одиноких собственников жилья традиционно причисляют к группе риска. Именно они в первую очередь становятся жертвами квартирных махинаций. Но порой и родственники не всегда являются помехой для тех, чья цель – жилье в Москве. Вот какая история приключилась с москвичкой Татьяной Юрьевной Семенковой.

Собственно говоря, история-то приключилась с ее мамой Антониной Петровной Борисовой, владелицей комнаты в коммунальной квартире (Петровско-Разумовский проезд, 24, корпус 2, квартира 77). Антонине Петровне было 69 лет, когда она умерла. Казалось бы – что странного в смерти пожилого человека? Могла бы, конечно, еще пожить, да здоровье, видимо, подвело.
С этим можно было бы согласиться, если бы не одно обстоятельство. Незадолго до смерти владелица приватизированной комнаты в коммуналке «сдружилась» с уроженцем солнечной Грузии на 30 лет себя моложе. Да так, что и жить без него не могла, более того – прописала к себе в комнату. Сначала его лично – Иордане Хецуриани, а затем и его детишек – Роти и Етери. Впрочем, кавказец в комнате пожилой женщины, конечно, не жил и детей туда не заселял. Зато щедро угощал Антонину Петровну, имевшую, к сожалению, известную склонность к горячительным напиткам.

«Ипотека» от хецуриани
Где же была в это время ее дочь, спросит читатель? Увы, момент для заведения «дружбы» с Борисовой был для Хуцериани весьма удачен: дочь, Татьяна Юрьевна лежала с тяжелым переломом ноги. Пожилая женщина оказалась без присмотра. Тут пора сделать некоторое пояснение. Семенкова, дочь Борисовой – человек одинокий, и богатырским здоровьем, мягко говоря, не отличается. Два перенесенных ею инфаркта крепости ни душевной, ни физической не прибавляют. Поэтому в период тесной «дружбы» матери с Хецуриани дочь могла общаться с Антониной Петровной только по телефону. Когда же она, наконец, доехала до Петровско-Разумовского проезда, то пришла в ужас, обнаружив мать в компании новых и таких щедрых товарищей, один из которых уже зарегистрировался в квартире.
Татьяна Юрьевна пыталась было объяснить матери, почему к ней вдруг проявили интерес совершенно посторонние люди, но не имела успеха. Борисовой оставалось жить совсем недолго. В ноябре 2002 года, после очередного застолья, она умирает. Семенкова остается один на один с «друзьями дома».
И тогда они предпринимают следующий шаг. Как рассказывает сама Семенкова (этот факт изложен ею в обращении к начальнику УСБ ГУВД г. Москвы Михаилу Бородину), Хецуриани «милостиво» одалживает сломленной горем женщине тысячу долларов на похороны матери. И требует расписку, согласно которой она либо возвращает деньги в срок, либо отказывается от комнаты. Деньги она взяла и подсунутую бумагу подписала. Теперь Хецуриани считает, что комната его. Вот такая ипотека.

Как такое удалось?
Когда прошло время и слегка утихла первая боль утраты, Татьяна Юрьевна начала выяснять, каким же образом Хецуриани умудрился зарегистрироваться в комнате, да еще с детьми. Как могло получиться, что строгие рамки правил регистрации для Иордане Митрофановича так легко раздвинулись. Следите за событиями.
Оказалось, что в феврале 18 февраля 2002 года Хецуриани и Борисова заключили договор о вселении и пользовании квартирой. Документ, к которому море вопросов.
Как мог заключаться договор на вселение и пользование квартирой, если Борисовой принадлежала только комната в этой квартире? Почему в договоре написано, что «квартира состоит из одной жилой комнаты и имеет общую площадь 79, 47 кв. метра, жилую площадью 51, 65 кв. метра», тогда как на деле квартира – трехкомнатная и комната Борисовой – всего-навсего 16, 06 квадратных метра? Уж не для того ли, чтобы все в порядке было с «нормой жилой площади» (12 квадратных метров), которая требуется для пользователей жильем, желающих зарегистрироваться – ведь 16-метровая комната будет маловата для этих целей?
Другая странность – в договоре приведены паспортные данные Хецуриани, из которых следует, что он уже зарегистрирован на площади Борисовой, тогда как именно этот договор – основание для регистрации, и в выписке из домовой книги дата регистрации – 6 марта 2002 года. Почему заявление о регистрации Борисовой было подано раньше, чем заключен этот самый договор – 25 января? Почему в своем заявлении она назвала Хецуриани своим зятем, в то время как ее единственная дочь Татьяна Юрьевна Семенкова, видимо, и в страшном сне не могла себя представить у него в женах? Почему ему была оформлена постоянная прописка?
Когда же Семенковой удалось получить на руки копию лицевого счета, то она увидела, что Хецуриани там значится… опекуном. Татьяна Юрьевна решилась проверить эту информацию и обратилась в муниципалитет «Савеловский». Никаких документов про опекунство в муниципалитете обнаружено не было.

Один за всех, все за одного
Куда бы она ни обращалась – в милицию, в РЭУ, в паспортный стол и в прокуратуру – ей отвечали, что все в порядке, все законно. Выписку из домовой книги и копию финансового лицевого счета ей удалось получить только по запросу нотариуса.
Обращение в Савеловскую межрайонную прокуратуру тоже ничего не дало: «…прописка по месту постоянного проживания гр. Борисовой и гр. Хуцериани осуществлялась с ее личного согласия. И проживание гр. Хецуриани И. М. в комнате вашей матери является законным», – отвечает первый заместитель прокурора Савеловского района Ш. Ж. Гадаев. Как мог устроить прокуратуру подобный договор о вселении и пользовании квартирой – или она его вообще не читала?
И еще одно существенное обстоятельство. Как только Татьяна Юрьевна начала восстанавливать документы, к ней вдруг проявили интерес сотрудники милиции. Но не для того, чтобы защитить ее. Пригласив Семенкову на беседу, стражница порядка для начала заявила, что Татьяна Юрьевна сама во всем виновата, а потом начала задавать странные вопросы, обращаясь к собеседнице на «ты»: «Ты пьешь? Ты ведь комнату продала?» А дальше… заставила Семенкову переписывать статью из газеты «Спид-инфо» и написать целую страницу подписей. Страшно представить, что можно состряпать из этих «образцов» почерка, которые якобы понадобились милиционерам.
У этой же милицейской дамы остались и копии документов – паспорта, пенсионного удостоверения, финансового лицевого счета, выписки из домовой книги, справок из муниципалитета…
Кстати, в редакции есть необходимые данные дамы-милиционера – имя, отчество, телефоны, должность и место работы. Если «компетентные» органы заинтересуются – пожалуйста, готовы содействовать.
В комнате хозяйничает Хецуриани. Из нее исчезли мебель и вещи прежней хозяйки и ее дочери, поставлена железная дверь. Татьяне Юрьевне все время угрожают по телефону.
Впрочем, Семенкова не сдалась. Подробное описание своих взаимоотношений с милиционерами Татьяна Юрьевна дает в заявлении начальнику Управления собственной безопасности московского ГУВД Михаилу Бородину. Дай Бог, чтобы УСБ оказалось не слишком занято другими расследованиями – их, судя по событиям последнего времени, хватает. Подключился к этому делу и депутат Госдумы Владимир Лысенко. Он обратился с запросом на Петровку, 38, в ГУВД Москвы. Там заинтересовались российскими паспортами Хецуриани, вернее, способами, которыми он их получал (хотя удивительно – вопиющих нарушений с регистрацией не заметили). Еще одна надежда – на суд. Есть ли шансы у Татьяны Семенковой – наследницы комнаты отстоять свои права? Мы задали этот вопрос юристу.

Комментарий юриста агентства недвижимости «ТРИУМФАЛЬНАЯ АРКА» Нины Шипиловой.
По закону дееспособности любого человека лишает только суд. А затем уже органы опеки назначают опекуна. Ему выдается удостоверение и распоряжение о назначении опекуном. Если таких документов нет, то никакого опекунства над вашей мамой не было.
Но даже если бы было опекунство, то все равно зарегистрироваться по месту жительства опекаемого можно только на тот период, пока тот жив. После смерти же регистрация у опекуна автоматически аннулируется и никаких прав у «прописанного» на имущество (квартиру, комнату) опекаемого не возникает.
Поэтому, как только вы вступите в наследство и станете законной хозяйкой комнаты, вам необходимо по поводу незаконного завладения вашим имуществом подать иск в суд, который и выяснит, на каком основании чужой вам человек был постоянно зарегистрирован на площади вашей мамы.

Николай Кавенин