Правовая невесомость

Представим себе ситуацию. Жили-были племянник с тетушкой. Одни-одинешеньки. Приватизировали в общую собственность квартиру, которая принадлежала городу.

Пришло время, и старенькая тетушка преставилась. Молодой человек погоревал, как положено, а потом решил вступить в права наследования. А государство ему и говорит – выкупай! Это доля моя, я – наследник, а вовсе не ты, и даже не город.
Вторая история. Одинокому человеку принадлежит приватизированная им комната в коммунальной квартире. Он умирает, а наследников у него нет. Сосед по коммуналке хочет эту комнату приобрести. За деньги, конечно. Но не может. И вообще никто не может ею завладеть, потому что город Москва после смерти хозяина не имеет права от своего имени разрешить эту комнату выкупить и оформить ее в собственность. Мосрегистрация такую сделку просто не зарегистрирует. Потому как комната в городской квартире – не городская, а выморочное имущество – собственность государственная, федеральная.
Как сегодня «разруливаются» такие ситуации? А никак. Правда, бывают исключения – по ходатайству одного очень крупного государственного деятеля, который хлопотал за свою знакомую, оказавшуюся в очень похожем положении, собиралась межведомственная комиссия из представителей города и государства. Разрешили-таки городу Москве продать федеральную собственность (предварительно заключив агентский договор), а деньги перечислить в бюджет страны.
Но за каждого жителя, столкнувшегося с подобной проблемой заметный политик не попросит, и комиссию такую солидную не соберут. А федеральной собственности в городе довольно много. Это практически все дома, принадлежащие военно-промышленному комплексу и предприятиям федерального подчинения.
Однако если в Москве городской жилищный фонд больше федерального, то в России полно городов, где преобладает как раз фонд федеральный. Например, там, где градообразующее предприятие – какой-нибудь секретно-атомный завод. Что же делать бедным жителям?
– Проблема возникла довольно давно, но проявилась столь болезненно именно сейчас, когда спустя больше десяти лет после начала приватизации владельцы этого жилья постарели и, увы, стали умирать, – говорит депутат Мосгордумы, председатель Комиссии по жилищной политике Галина Хованская. – С федеральным фондом связаны и другие казусы. Например, ущемляются права людей, когда дело доходит до приватизации или деприватизации.
Как приватизировать помещения, которые Москве не принадлежат, а переданы в управление московским ГУПам, ДЕЗам и сданы внаем нанимателям – гражданам? Непонятно, как поступать, если люди обращаются с просьбой о деприватизации? А приватизировали они жилье еще до того момента, когда этот жилищный фонд был передан Москве в управление. Кому передавать жилье «обратно»? Никаких поручений от федерального правительства – принимать эту площадь в собственность – Москва не получала.
- Что же делать, ведь нельзя людям «висеть» в воздухе десятилетиями?
– Разумнее всего принять федеральный закон, где описать массовые случаи, связанные с выморочным имуществом, долей в квартире, приватизацией и деприватизацией. Причем имеет смысл до принятия закона выпустить указ президента на эту тему. То есть нормативный документ, регулирующий отношения, касающиеся федеральной собственности в жилищной сфере, срочно необходим. Если указа президента не будет, тогда в отношении уже переданных городу домов сгодится и постановление российского правительства. Но документ не должен быть ни в коем случае ниже рангом. Делать это надо немедленно, так как речь идет о нарушении жилищных прав граждан.
Судя по всему, подготовкой проекта такого закона придется заниматься московским депутатам, и, пользуясь правом законодательной инициативы, вносить ее в Госдуму. Остается надеяться, что процесс не сильно затянется – ведь люди, увы, не молодеют.

Е.М.